Валерия КАЧУРА: адвокатура как миссия

Дата: 4 марта 2020 г.

Кто-то приходит в профессию из-за семейных традиций, кто-то – благодаря изначальному личному выбору, а партнера корпоративной практики адвокатского бюро «Линия права» Валерию Качуру в адвокатуру привело онкологическое заболевание. Глядя на эту эффектную брюнетку, сложно поверить, что за ее плечами – главное выигранное дело – битва за жизнь. Валерия не только победила тяжелый недуг, но и сделала помощь людям, проходящим серьезное лечение, как и она когда-то, смыслом своей профессиональной деятельности. В интервью «Российскому адвокату» Валерия Качура рассказала об адвокатуре как миссии, о праве на жизнь и о «Юридической Виагре».

– Валерия Владимировна, готовясь к интервью, я подробно изучала Вашу страницу в Instagram, и один из первых постов, который я прочитала, был о десяти фактах из Вашей биографии, где Вы рассказываете, как шантажом «брали» отдел кадров таможни, куда Вас не хотели принимать на работу, и чуть не умерли от анафилактического шока в день собственной свадьбы. Создается впечатление, что сила духа и самоирония – основные черты Вашего характера. Так ли это?

– Я думаю, Вы попали в самую точку. Это действительно то, что помогает мне по жизни и сформировало меня в профессии. Мне кажется, юристу, адвокату без этих качеств невозможно работать, потому что оптимизм и способность не падать духом в самых сложных обстоятельствах – это то, что дает возможность тебе как профессионалу двигаться вперед и обеспечивает твою ценность в глазах клиента.

Работа у нас сложная, мы любим делать серьезные лица в трудных ситуациях, поэтому самоирония особенно важна. По крайней мере, я этого не стесняюсь. На своей странице в Instagram я не боюсь смеяться над собой и рассказываю не только о победах, но и о провалах – мы все живые люди, и в этом нет ничего страшного.

– Расскажите, когда и как Вы пришли в адвокатуру. Был ли это осознанный выбор?

– Я работаю юристом достаточно давно – с 1996 г. Начинала в госорганах, а потом работала в сфере консалтинга. Но именно в адвокатуру я вступила недавно – в 2019 г. Это было мое осознанное решение, и оно связано с фактом моей биографии, когда я прошла лечение от рака молочной железы и стала писать об этом на своей странице в Instagram.

Ко мне начали обращаться женщины, которые находились на таком же лечении и сталкивались со множеством юридических вопросов: кому-то отказывали в бесплатной медицинской помощи, кто-то не мог получить лекарства, у кого-то были другие проблемы. И эта помощь стала моей определенной миссией. Другого выбора, кроме как получить статус и вступить в адвокатуру, я для себя не видела.

– Недавно «Российский адвокат» писал о том, что адвокатское бюро «Линия права» стало официальным партнером Фонда «Огромное сердце», оказывающего помощь онкобольным. Безусловно, сам этот факт заслуживает особого уважения. Расскажите о Фонде подробнее.

– Особенность и уникальность Фонда в том, что он создан для помощи взрослым онкобольным. Как ни странно, именно такие пациенты – наименее защищенная категория населения. Люди охотно помогают детям, старикам и животным, но если, например, заболевает мужчина в возрасте 45–55 лет, считается, что у него должны быть определенные ресурсы для лечения. Собрать деньги и чем-то помочь такому пациенту крайне сложно, а Фонд помогает взрослым людям независимо от их пола и вида заболевания.

Фонд создан в 2018 г. Ольгой Сергеенко, девушкой, которая в 27 лет перенесла рак, лечилась и столкнулась с теми проблемами, с которыми сталкиваются многие онкобольные в нашей стране. Ей в итоге пришлось лечиться за границей, так как в России врачи не смогли найти оптимальный вариант лечения. Надо сказать, что сегодня ситуация исправляется, но не до конца.

Люди, которые прошли лечение, знают и понимают проблемы тех, кто только его проходит, как никто другой. Поэтому ключевые сотрудники Фонда, включая меня, – это люди, которые имели в прошлом онкологический диагноз.

Сейчас Фонд запустил бесплатную «горячую линию» (8-800-350-57-85). По ней любой взрослый человек, столкнувшийся с онкологией, может получить весь спектр консультаций: врачей, психологов и юристов. Проводятся благотворительные тематические мероприятия и встречи. Отдельное направление составляет корпоративное информирование.

Наша задача – вывести вопрос о ранней диагностике рака на уровень руководителей крупных корпораций, где существует добровольное медицинское страхование, потому что ранняя выявляемость – залог успешного лечения. Мы стремимся к тому, чтобы банки и госкорпорации включились в нашу работу и начали показывать пример, который подхватят другие.

Первой в бюро сотрудничать с Фондом начала я. А после того как его деятельность вышла на достаточно высокий уровень и появилась бесплатная «горячая линия», по которой консультируют по всему спектру вопросов – от психологических и медицинских до юридических, я поняла, что мне нужны помощники – те, кто будет оказывать юридическую поддержку нуждающимся вместе со мной.

Собственный онкологический диагноз я никогда не скрывала от коллег, ведь стесняться тут нечего, поэтому предложила партнерам бюро присоединиться к проекту. Так «Линия права» стала официальным партнером Фонда «Огромное сердце», наше взаимодействие сложилось.

– С какими вопросами к Вам чаще всего обращаются?

– Самые частые и актуальные вопросы – это отказ в бесплатной медицинской помощи, в выписке жизненно необходимых лекарственных препаратов, в выдаче направлений на сложные обследования. При онкологическом заболевании счет зачастую идет на дни, а иногда и на часы, и чем раньше будет проведена диагностика, тем раньше начнется лечение. От этого во многом зависит, будет ли болезнь побеждена. Люди, узнав о диагнозе, как правило, чувствуют себя потерянными и находятся в панике, поэтому так важно вовремя «подхватить» человека, показать ему вектор движения.

Вторая категория вопросов – наследственные. К нам нередко обращаются одинокие женщины, у которых есть дети. И если прогноз, к сожалению, неблагоприятный, они задумываются о том, как оформить опеку над ребенком, решить проблемы наследования. Бывают и вопросы, касающиеся разводов. К сожалению, не все семьи проходят это сложное испытание успешно.

– Говоря об онкологии, невозможно оставаться в рамках «юридических аспектов». Вы не скрываете, что несколько лет назад столкнулись с такой же проблемой, и знаете о чаяниях людей с раком не понаслышке. Расскажите, что, на Ваш взгляд, является залогом победы в этой войне за жизнь.

– Многие считают, что рак – это приговор. Основная мысль, которую я пытаюсь донести до своих клиентов, – что это не так. Сложно не поддаться панике. Конечно, человеку приходится пройти все стадии принятия диагноза, но нужно сохранять стойкость духа и стараться найти вокруг себя единомышленников.

Зачастую люди, узнав о диагнозе, стараются его скрыть, хотя в нем нет ничего постыдного. Человек чувствует свою отрешенность от мира и находится в некотором вакууме. Для себя я выработала алгоритм, который заключается в том, чтобы жить той же жизнью, что и до диагноза. Главное – чувствовать, что ты такой же социально активный, как и до болезни. Понятно, что лечение вносит свои коррективы. Ты можешь себя плохо чувствовать, но в целом ничто не мешает оставаться активным.

Еще один совет – перестать читать о болезни. Мы любим ставить себе диагнозы по информации из интернета, а нужно помнить, что каждый случай индивидуален. И если у кого-то что-то пошло не так, это не значит, что у вас будет так же. Нужно оградить себя от негативной информации, слушать врача, получить два-три мнения и сохранять стойкость духа. Современные методы лечения онкологических заболеваний значительно продвинулись вперед, и они совершенно не те, что были 20 лет назад.

– Насколько я знаю, Фонд «Огромное сердце» – это не единственный проект, в котором Вы заняты. Расскажите про объединение с интригующим названием «Юридическая Виагра». Если я правильно понимаю, в его рамках Вы тоже консультируете женщин, но уже не по вопросам здоровья.

– Этот проект мы создавали совместно с двумя моими коллегами-адвокатами: кандидатом юридических наук, руководителем коллегии адвокатов «ЮрСити» Викторией Шакиной и адвокатом Московской коллегии адвокатов «Защита» Марией Прилепской. Каждая из нас по отдельности консультировала женщин, попавших в сложную жизненную ситуацию. Мария помогала жертвам домашнего насилия, Виктория консультировала по семейному праву. Возникла идея объединиться, а кроме того, оказалось, что вместе по цвету волос мы выглядим так же, как состав известного женского вокального коллектива: беленькая, черненькая и рыженькая. (Смеется.) Так родилась «Юридическая Виагра».

Раз в месяц мы осуществляем бесплатное консультирование. К нам может прийти любой желающий, не обязательно женщина – мужчины тоже обращаются со своими проблемами, и мы стараемся помочь и им. Все-таки помощь адвоката должна быть доступна любому человеку, попавшему в сложную жизненную ситуацию.

Для тех, кто живет в столице, наши консультации очные, а тем, кто не может приехать, мы звоним по видео-конференц-связи.

Более того, Фонд «Огромное сердце» будет направлять к нам вопросы, связанные с семейным и наследственным правом, когда необходимо изучение документов, и мы постараемся сделать всё возможное, чтобы помочь тем, кто нуждается в нашей помощи.

– Ваша страница в соцсети – это блог не столько о праве, сколько о жизни. Вы любите путешествовать, занимаетесь йогой и, как мне кажется, очень любите жизнь. Расскажите о ваших увлечениях, семье и всём том, что делает Валерию Качуру самой собой.

– Я замужем. Моему сыну 14 лет. Моя семья – это моя опора, те люди, благодаря которым я смогла пройти через заболевание. Даже когда во время химиотерапии я лишилась волос, они нисколько не смутились такой перемене во мне и каждый день говорили мне, какая я красивая. А друзья называли меня Рапунцель. (Смеется.)

Одно из моих главных увлечений – это путешествия. Они наполняют меня. Не представляю своей жизни без поездок не только за границу, но и по России.

Спорт для меня – одна из главных составляющих полноценной жизни. Я занимаюсь йогой. И именно благодаря ей смогла быстро восстановиться после операции. Я разработала комплекс упражнений для женщин после мастэктомии. Дело в том, что после операции рука со стороны, где проводилось хирургическое вмешательство, не двигается. И если ее вовремя не разработать, то она останется малоподвижной. Еще один комплекс упражнений, разработанный мной, касается суставной гимнастики – она помогает во время химиотерапии преодолеть многие неприятные симптомы. Оба комплекса находятся в свободном доступе на YouTube.

Спорт –  это то, что может поддержать человека в тонусе в любой ситуации, ведь когда ты контролируешь свое тело, мозг получает сигнал о том, что ты контролируешь жизнь.

– Можете ли Вы сказать, что болезнь изменила Ваше отношение к жизни?

– Да, абсолютно точно и безусловно. Болезнь напомнила очевидную вещь: жизнь одна и жизнь конечна. Надо жить полной жизнью, здесь и сейчас. Болезнь научила меня отдавать и помогать, не требуя ничего взамен, ведь когда-то и мне помогли пройти весь путь лечения до конца. Убивает не рак, убивает равнодушие. И как только большинство людей осознают это, выражение «рак – это приговор» исчезнет из нашего лексикона.

Юлия РУМЯНЦЕВА-ТОМАШЕВИЧ



Минувшие 20 лет были золотым веком российской адвокатуры

Дата: 18 апреля 2022 г.

Благодаря Закону об адвокатской деятельности соблюден баланс между интересами адвокатуры и общефедеральными ценностями

В связи с 20-летием Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» президент ФПА РФ Юрий Пилипенко поделился мнением о значении этого законодательного акта для российской адвокатуры и оценил как уже внесенные в него изменения, так и готовящиеся поправки, рассказав о работе над некоторыми из них.

– Юрий Сергеевич, 31 мая исполняется 20 лет со дня принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Как Вы оцениваете эти два десятилетия в жизни российской адвокатуры?

– 20 лет – ​славный юбилей и, конечно, повод поговорить о нашем Законе об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Первое, что стоит упомянуть, – ​и не новое, поскольку об этом я уже не раз говорил, а сегодня хотел бы особенно подчеркнуть: 20 лет в истории российской адвокатуры, прошедшие под сенью и в рамках современного Закона, юбилей которого мы отмечаем, являются золотым веком российской адвокатуры, и вряд ли это преувеличение.

Совещание по законопроекту об адвокатуре с М.А. Митюковым и А.И. Лукьяновым. 2001 г.

Когда я ранее высказывал эту точку зрения, то, не буду скрывать, наблюдал в глазах некоторых коллег определенного рода скепсис. Но думаю, что серьезные поводы для такого скепсиса уменьшаются. Что не исключает моего искреннего намерения пожелать нашей корпорации дальнейшего и бóльшего процветания.

Да, многие могут сказать, что у нас есть проблемы с количеством оправдательных приговоров, например, с удовлетворяемостью ходатайств и заявлений адвокатов, с допуском адвокатов к их подзащитным, с необоснованными досмотрами… Существует известный ряд таких претензий, которые обычно предъявляют адвокаты, говоря о сложностях, с которыми сталкиваются в своей профессиональной деятельности.

Но должен сказать, что эти претензии относятся, по здравому размышлению, скорее к функционированию системы правосудия и правоохранительных структур, чем к адвокатской корпорации, хотя они и неразрывно связаны между собой. И даже вот эти проблемы мы, насколько у нас хватало сил, возможностей и авторитета, решали. И некоторые решили. Но коллеги, сталкиваясь с проблемами и препятствиями в своей профессиональной деятельности, по привычке чаще винят в этом свою корпорацию – ​им так проще, а мне это понятно.

– Приведите, пожалуйста, примеры таких решений.

– Вспомним, например, поправки в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, которые были приняты в 2017 г. (Федеральный закон от 17 апреля 2017 г. № 73-ФЗ. – ​Прим. ред.) и направлены на обеспечение дополнительных гарантий независимости адвокатов при осуществлении ими профессиональной деятельности. Напомню, что в предшествовавших подготовке этого документа, который был внесен в Государственную Думу Президентом РФ, рекомендациях Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека были учтены очень многие предложения Федеральной палаты адвокатов.

Среди внесенных в УПК изменений и дополнений – ​новая редакция ст. 161 УПК РФ, устанавливающая перечень сведений, на которые не распространяется запрет на предание гласности данных предварительного расследования; ст. 450.1, определяющая особенности производства обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката. Тогда же впервые в УПК появилось упоминание о Федеральной палате адвокатов как об институте: в положения, регламентирующие назначение защитника, внесено дополнение о том, что оно производится в порядке, определенном Советом ФПА РФ.

Несколько раньше, в 2015 г., в Гражданском кодексе РФ впервые появилось упоминание об адвокатуре – ​закреплен статус адвокатских палат и адвокатских образований как некоммерческих корпоративных организаций (Федеральный закон от 13 июля 2015 г. № 268-ФЗ. – ​Прим. ред.).

– А как Вы оцениваете организацию корпоративного самоуправления?

– Корпоративная жизнь – ​а в значительной степени Закон и посвящен нашей корпоративной жизни и деятельности – ​была, на мой взгляд, достойна похвал, за редкими исключениями. Возможно, кто-то опять выскажется или подумает об этом скептически. Я просто уверен, что найдутся критики, тем более что в последние несколько лет мы могли слышать и читать достаточно жесткие и бескомпромиссные высказывания в наш адрес со стороны некоторых наших романтично настроенных коллег.

Они и не согласятся с моей оценкой, но это их право, их позиция.

А я утверждаю и повторяюсь, что с корпоративной точки зрения, с точки зрения самоуправления прошедшие 20 лет продемонстрировали высокую степень адекватности Закона реальным обстоятельствам, в которых существовала и развивалась адвокатура все эти славные 20 лет.

Голосование делегатов VII Всероссийского съезда адвокатов. 22 апреля 2015 г.

У нас были соблюдены, на мой взгляд, все важнейшие балансы: между интересами адвокатов; интересами адвокатских образований и их руководителей и адвокатов; между интересами адвокатских образований и региональных палат; и самое главное, за что в большей степени в ответе и лично президент ФПА, и мои замечательные коллеги по Совету Федеральной палаты, – ​между интересами региональных палат и общефедеральными ценностями, задачами и приоритетами. Именно Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре позволил нам всё это осуществить, не «перегнув палку» ни в каком из наших проявлений.

– Можете ли Вы вспомнить какие-то интересные дискуссии, происходившие при подготовке проекта Закона об адвокатуре?

– Лично я – ​нет, не могу, потому что не принимал в разработке Закона никакого участия. Об этом надо спросить, конечно же, его авторов. Могу вспомнить примерно человек 10, которые в течение этих 20 лет называли себя – ​с разной степенью объективности и напора – ​авторами этого документа. Думаю, что каждый из них, наверное, в той или иной степени имеет право себя так позиционировать, и они могли бы ответить на этот вопрос с разной степенью подробностей.

Но приведу один интересный казус из истории подготовки современного российского федерального законодательства об адвокатуре. Не помню, кто был автором законопроекта, о котором сейчас скажу, но, кажется, он был даже в «Российской газете» опубликован. И там черным по белому было написано, что у адвокатов должно быть право на ношение оружия. Это меня тогда сильно повеселило, но понятно было, что это лишь чьи-то пожелания. Благие пожелания.

– За 20 лет Закон об адвокатуре претерпел ряд изменений. Какие внесенные в него поправки, на Ваш взгляд, сыграли положительную роль, а какие – ​наоборот?

– Изменений в наш Закон внесено было немало за предыдущий период времени. Но и не так чтобы уж и слишком много, памятуя известную тягу нашего законодателя и законодательства к переменчивости. Помню три пакета поправок. И если в разработке первоначального законопроекта я участия не принимал, то в подготовке каждого из последовавших пакетов поправок участвовал с той либо иной степенью вовлеченности и ответственности за эти поправки.

Самой любопытной была ситуация разработки первых поправок: спустя года полтора после принятия Закона сами законодатели инициативно предложили ФПА в принципе пересмотреть его текст, не меняя концепцию, и поправить всё то, что на практике показало себя не работающим либо мешающим развитию и деятельности адвокатуры. Был дан, так сказать, «карт бланш».

Вспоминаю эти моменты: первый президент Федеральной палаты адвокатов – ​Евгений Васильевич Семеняко, наобщавшись с президентами палат, я (Юрий Пилипенко в 2004 г. был членом Совета ФПА РФ. – ​Прим. ред.) и еще одна симпатичная девушка, которая вызвалась нам помогать технически, перечитывали Закон вдоль и поперек и искали, что же в нем можно было бы поправить из неконцептуального. Но имевшегося на тот момент почти двухлетнего опыта применения Закона не хватало, чтобы предложить всё то, что было бы нужно тогда включить в текст. Это было открытое окно возможностей, которыми мы воспользовались, на самом деле, лишь частично.

Вот такой был момент в истории внесения поправок. Хотя даже при том уровне благожелательности наиболее заметные предложения были внесены законодателем, депутатами Государственной Думы. А все адвокатские предложения обсуждались принципиально.

Два остальных пакета принимались в совсем ином ключе и в основных своих положениях учитывали прежде всего настроения и законодателя, и Министерства юстиции. Это были изначально не наши инициативы. Какие-то поправки дополнительно предлагали мы, что-то из первоначальных задумок было принято в нашей редакции, а многое сохранилось в первозданном виде. Есть какие-то идеи, с которыми мы и по сию пору не согласны, но, так как они уже воплощены в Законе, мы их исполняем.

В частности, для примера могу привести поправку о том, что президенты и члены советов палат разделены с квалификационными комиссиями. И как тогда я не считал эту поправку полезной, так и спустя уже несколько лет применения пользы от нее не наблюдаю. Другое дело, что мы благодаря некоторым изменениям в Кодексе профессиональной этики адвоката сумели слегка откорректировать ее применение. Ну и, наверное, надо высказать благодарность руководителям региональных палат, которые сумели на практике так выстроить взаимоотношения и ситуацию в своих палатах, что применение этого положения Закона не привело пока к каким-то заметным и серьезным конфликтам, хотя и могло бы к ним привести.

– Вы ранее говорили, что первая редакция Закона отводила Федеральной палате адвокатов роль «английской королевы», то есть главы без реальных полномочий. В последние годы в Закон был внесен ряд поправок, расширяющих полномочия ФПА. Каково значение ФПА для адвокатской корпорации?

– Не скрою, такое ощущение относительно роли ФПА в адвокатской структуре у меня было, но в то же время было и есть понимание, что такое положение вещей, особенно в отсутствие опыта общефедерального самоуправления, вполне ожидаемо и оправдано. Многие опасались появления «министерства адвокатуры», вот и сделали всё возможное, чтобы имела место одна лишь «координация деятельности» в коротком перечне полномочий ФПА.

Заседание Совета Федеральной палаты адвокатов РФ. 21 ноября 2014 г.

Но время, как это почти всегда бывает, всё расставило по своим местам, «министерства адвокатуры» не появилось (есть и те коллеги, которые считают, что и «к сожалению»), роль ФПА естественным образом как фактически, так и за счет поправок в Закон возросла, полезность такого рода изменений не могут отрицать даже самые отъявленные скептики (нескольких я знаю).

Всё, что я знаю о российской адвокатуре и о событиях в ее жизни в последние 10–20 лет, свидетельствует о том, что роль Федеральной палаты адвокатов крайне важна. Если бы ФПА не играла ту роль, которую она играла все эти годы в российской адвокатуре, ее обязательно играло бы государство. Это и координация, и решение общих задач, и определение стратегии, и корпоративный контроль за соблюдением Закона и корпоративных актов. Понятно, что не может не быть такой роли в этой пьесе.

– Чего, с Вашей точки зрения, не хватает в Законе об адвокатуре? Какие положения можно было бы добавить или уточнить, чтобы этот документ стал совершеннее?

– Является ли текст закона идеальным? Отвечу сразу: конечно же, нет. И у меня в том числе есть определенные претензии не только к текстуальному выражению некоторых его частей, но и к некоторым принципиальным вещам. И мы нашим коллективным разумом и волей эти вещи пытались все эти годы подправить, подредактировать. Кое-что удалось сделать, что-то – ​нет.

Из того, что не удалось исправить, хотя мы много об этом думали и много работали в этом направлении, – ​это положение, что только адвокат, без всяких исключений, является лицом, оказывающим юридическую помощь. А мы все понимаем, что адвокатура за эти 20 лет проявила себя не только как защитница в уголовных делах, но и как советница в вопросах бизнеса. И, конечно же, в этой части то обстоятельство, что только адвокаты могут оказывать юридическую помощь, – ​скорее недостаток, чем достоинство.

Мы предполагали, что в рамках Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, которая обсуждалась последние 10 лет, это узкое место будет расшито. Именно такого рода идеи в тексте Концепции и содержались. Но она, к большому сожалению, года два назад потеряла актуальность в силу объективных причин, пандемии в том числе, а сегодня очевидно, что пока и не до Концепции. Хотя надежды всё равно не теряем, будем эту линию проводить и в современных условиях, потому что нам адвокатура дорога и важна как институт, вне зависимости от некоторых внешних обстоятельств.

Встреча Председателя Правительства РФ Дмитрия Медведева с руководством ФПА РФ и представителями адвокатского сообщества. 7 ноября 2019 г.

– В какой мере, по Вашему мнению, отвечают базовым принципам деятельности адвокатуры и ее интересам поправки в Закон об адвокатуре, которые готовит в настоящее время Минюст России?

– Четвертый пакет поправок, инициированный Министерством юстиции РФ, как всегда бывает и, наверное, всегда будет в адвокатском сообществе, вызвал просто феерическую реакцию.

Хотя, действительно, только одна из них вызывает практически у всех, кто о ней так или иначе упоминал и кого я слышал, отрицательное отношение. Это п. 4 ст. 17.1, которую предлагается включить в Закон об адвокатуре. Он предусматривает обжалование органом юстиции в судебном порядке решений совета адвокатской палаты, принятых по результатам рассмотрения представлений органа юстиции. (Возражения против этого положения в части, касающейся представлений, которые внесены в порядке и по основаниям, предусмотренным п. 2 и 7 ст. 17 Закона об адвокатуре, аргументированы в правовой позиции Федеральной палаты адвокатов, опубликованной на сайте ФПА РФ. – ​Прим. ред.) Все остальные предлагаемые изменения и дополнения, на наш взгляд, являются в той либо иной степени приемлемыми для корпорации.

И почему-то никто не хочет брать во внимание – ​ни те, кто критикует, ни те, кто скептически наблюдает за этими поправками, – ​что опубликованный текст является результатом компромисса, длительной работы и дискуссий на площадке Минюста, в которых принимали участие до восьми членов Совета Федеральной палаты адвокатов, и в любом случае многое из того, что изначально в проекте содержалось, нам удалось отредактировать или исключить в ходе этих дискуссий.

И, конечно же, люди, ни за что не отвечающие и даже не имеющие представления о таком явлении, как ответственность не только за «себя родного», но и за большую группу людей, за всю корпорацию, «вскипели» на страницах социальных сетей. Но всё это теперь улеглось – ​может быть, перестало быть им интересным, а поправки, по всей видимости, будут всё-таки приняты, как и планировал Минюст.

– Каково, по Вашему мнению, будущее российской адвокатуры в перспективе 10–20 лет?

– Мир меняется настолько стремительно, что не рискну делать прогнозы на такую отдаленную перспективу. Скажу одно: Федеральная палата адвокатов, мои коллеги по Совету, руководители палат сделают всё, на что хватит сил и возможностей, чтобы и через 10, и через 20 лет российская адвокатура развивалась как независимый институт и профессиональное сообщество, защищающее права и свободы граждан.