Наталья КЛЕЙН: «Три главных составляющих бренда адвоката: личность, интеллект и душевные качества»

Дата: 2 июля 2020 г.

Не так давно портал Право.ru сообщил о том, что специалист в области юридического маркетинга и PR Наталья Клейн открыла частную практику в качестве консультанта по развитию юридического бизнеса. О востребованности подобных услуг на юридическом рынке, современных проблемах и вызовах, а также о специфике работы консультанта в столице и регионах Наталья рассказала в интервью «Российскому адвокату».

– Наталья, сегодня эксперты в один голос говорят о том, что бизнес переживает трудности. На фоне такой нестабильной обстановки Вы открываете свою практику. Это действительно смелое решение. Что подвигло Вас на такой шаг? Нет чувства страха?

– Многие задают мне этот вопрос. Но я давно приняла решение о том, что буду двигаться в сторону своего дела, так что к этому шагу я готовилась: продвигала свой бренд, работала над репутацией, создавала «подушку безопасности». С одной стороны, я, конечно, испытывала некоторый страх, но с другой, несмотря на то что всё совпало – и пандемия, и кризис, – я это восприняла как сигнал к действию. Пока я, вероятно, движима не столько рациональными рассуждениями, сколько ощущениями, но мои чувства подсказывают мне, что я всё делаю правильно.

– Наш ресурс рассказывает о людях «в праве», и традиционно нашим собеседникам мы задаем вопрос о том, как они пришли в профессию, какие обстоятельства повлияли на их выбор. Как это было у Вас?

– Я часто отвечаю на вопрос, как так получилось, что журналист стал консультантом по развитию юридического бизнеса. На самом деле, ничего волшебного в моем пути нет, хотя он довольно интересный. У меня два образования: журналистика и PR, а также юриспруденция. Когда я окончила университет, моим первым местом работы стал всем известный портал Право.ru. Я была правовым журналистом, в частности корреспондентом в арбитражных судах. Больше всего времени я проводила в Арбитражном суде г. Москвы. После Право.ru я работала судебным корреспондентом в РБК, где помимо арбитражных дел освещала громкие уголовные процессы, такие, например, как дела Ходорковского и Навального. Там же я работала с силовыми ведомствами, поэтому все годы, проведенные в РБК, были так или иначе связаны с правом.

Когда я приняла решение уйти из журналистики, мой путь привел меня в юридический PR. Так две мои компетенции сошлись и идут вместе до сих пор.

Свой путь в пиаре я начала в юридической фирме «ЮСТ», там я была специалистом по связям с общественностью, но занималась разными вопросами: от взаимодействия с прессой до подачи анкет в юридические рейтинги.

После «ЮСТа» я пять лет работала в адвокатском бюро «Павлова и партнеры», где возглавила направление по вопросам развития компании. Там в сферу моей деятельности уже входил весь спектр задач, касающихся продвижения компании: от рейтингов, прессы и сайта фирмы до стратегических вопросов запуска новых практик и в целом пути развития организации.

– Специфика Вашей деятельности – PR и маркетинг в области юридического бизнеса – это достаточно узкая специализация. Могу предположить, что раньше такие услуги были востребованы в основном у крупных игроков рынка. Сегодня ситуация изменилась?

– Этот процесс развивается на наших глазах. Когда я пришла в эту сферу, подобных сотрудников могли позволить себе исключительно большие организации, да и профессионалов на рынке были считанные единицы. Но со временем тенденция стала меняться, всё больше фирм привлекают либо в штат, либо на аутсорсинг соответствующих экспертов, эта услуга всё более востребована. Сегодня бывает так, что в штате фирмы два партнера и специалист по развитию, т.е. организация маленькая, но активно занимается развитием и продвижением бизнеса. И мне это отрадно видеть, потому что, на мой взгляд, это делает рынок более качественным, конкурентным и бизнес-ориентированным. Мне кажется, для юридического рынка сегодня это крайне важно.

– Стали ли представители отрасли уделять больше внимания вопросам развития личного бренда? И если да, то с чем это связано?

– Тема личного бренда сейчас очень актуальна. Адвокаты и юристы с энтузиазмом восприняли этот тренд, интересуются данным направлением. Я думаю, как уже отмечала, это связано с тем, что рынок становится более профессиональным. В условиях, когда конкуренция очень высокая, необходимо каким-то образом выделяться.

Именно бренд имеет большое значение в юридических услугах, ведь они предполагают личностный контакт с клиентом. Я всегда говорю, что адвокат или юрист «берет лицом и душой», т.е. какие бы прекрасные рекламные инструменты у него ни были, всё равно его личность, интеллект и душевные качества будут имеют большое значение. И идея личного бренда очень хорошо встраивается в это понятие. Личный бренд, если говорить образно, – это хорошая упаковка, но без интеллекта, в том числе эмоционального, в нашей сфере не обойтись.

– Вероятнее всего, с отменой ограничительных мер и возвратом к прежней жизни в новых условиях трансформируется поле юридической деятельности. Адвокаты и юристы всё больше используют в практике цифровые технологии, реальностью стало онлайн-правосудие. В этих условиях, наверное, компаниям придется по-новому выстраивать отношения с клиентами. Так ли это?

– Данная ситуация сыграла на руку тем, кто «готовил сани летом». О внедрении информационных технологий на юридическом рынке много говорили и до пандемии, проводили огромное количество конференций, публиковали статьи. Юридические компании по-разному относились к такой идее. И вот когда «гром грянул», те юристы, которые адекватно воспринимали требования времени, не растерялись, потому что были готовы перестроиться, перейти в онлайн-режим, их работа не просела и не остановилась из-за того, что людям пришлось ограничить личные контакты.

Эксперты говорят о том, что когда пандемия закончится, многие не вернутся в офисы, перестроится работа, изменятся подходы к продвижению бизнеса и общению с клиентами. Я думаю, что это наше будущее – во многом так и будет.

Но юристы – известные консерваторы, и это станет для них нелегким испытанием. Им непросто даются изменения, тем более те, которые касаются технологий. Однако перестраиваться приходится, поэтому одни коллеги практически не почувствовали изменений, а другие до сих пор пребывают в некоторой растерянности.

Изменения неотвратимы не только в плане технологий, но и в плане общения с клиентом, да и вообще зарабатывания денег. Мы привыкли жить в условиях кризиса, у нас он, к сожалению, практически не прекращается, а мы в нем пытаемся лавировать. Тем не менее перемены грядут, и выживут те, кто к ним готов.

– Дайте читателям «Российского адвоката» несколько лайфхаков, на что обратить особое внимание в новых условиях и как не потерять клиента.

– Тем, кто в силу каких-то причин не готов перейти к онлайн-формату работы, я бы посоветовала больше уделять внимания именно личным взаимоотношениям с клиентом. Наша сфера деятельности во многом построена на личном общении с доверителем. И тем не менее я часто наблюдаю, что адвокаты и юристы отстранены от своего клиента и его нужд. Чтобы выстроить хорошие взаимоотношения и, как следствие, увеличить продажи своих услуг, важно хорошо знать портрет клиента, общаться с ним, понимать его и его проблемы. Иногда нужно просто позвонить своему клиенту и спросить, как у него дела, какие есть проблемы, предложить помощь – в общем, проявить участие.

Сейчас у бизнеса довольно много трудностей, он нуждается в профессиональной помощи. При этом простое общение с клиентом – это, казалось бы, достаточно примитивный маркетинговый шаг, но он работает. И именно его часто так не хватает адвокатам и юристам. Сама мысль, что можно снять трубку и позвонить доверителю, встретиться, выпить кофе и поговорить о проблемах, до сих пор воспринимается как что-то неправильное, как «продажи в лоб». Зачем навязываться, надо будет – сам позвонит. Но так это не работает, работает с точностью до наоборот.

– Вы признались, что особенно хотите быть полезной региональному юридическому рынку. Чем обусловлен интерес к этому сектору? Отличается ли он от рынка столичного?

– Мой интерес вызван несколькими причинами. Во-первых, неравнодушием к делу, которым я занимаюсь: мне хочется быть причастной к развитию юридического рынка в России. Во-вторых, по понятным причинам московский рынок очень развит по сравнению с региональным, поэтому именно регионы нуждаются в том числе в развитии и продвижении бизнеса, и это мне интересно.

Во время моей работы в бюро «Павлова и партнеры» мы запускали проект по работе с региональными юристами и столкнулись с довольно большой проблемой поиска кадров: отличные специалисты есть, но их крайне сложно найти, о них никто ничего не знает. Это говорит о том, что рынок не очень развит. Так что мне интересно данное направление, поскольку это огромное поле для работы.

Ну и еще один фактор – это люди. Мне очень нравится работать с юристами в регионах, поскольку я действительно в них часто вижу неподдельный интерес к профессии и развитию в ней. А интерес к работе – это ведь главная составляющая успеха.

– Юристы и адвокаты знают Вас как эксперта в области маркетинга и бизнес-девелопмента, человека решительного и способного на смелые поступки, а кто такая Наталья Клейн вне работы? Расскажите о своих увлечениях и что составляет Вашу “личную” жизнь.

– Последние пару лет я занимаюсь большим теннисом, мне это очень нравится! Но из-за пандемии пришлось приостановить занятия, я очень по ним скучаю и с нетерпением жду возобновления тренировок.

Кроме того, я люблю путешествовать и стараюсь выбирать необычные места. В прошлом году побывала на Камчатке. Я так прониклась этим краем, что, когда публиковала в Facebook фотоотчеты из поездки, чувствовала, что мои подписчики вместе со мной не только вдохновлялись прекрасными видами Камчатки, но и проникались невероятными эмоциями!

Вообще я довольно много путешествовала по миру, но так получалось, что мало уделяла времени туристическим поездкам по России. Сейчас меня увлекают именно поездки по нашей стране, и я думаю, что воспользуюсь моментом, связанным с пандемией, чтобы посмотреть в этом году Алтай.

Что касается моей личной жизни, то могу сказать, что всё новое пришло ко мне и здесь. Такое получилось пресловутое обнуление, свобода по всем фронтам. При этом я полна приятного ощущения от жизни и самой себя, от всего, что сейчас происходит вокруг меня. «Хорошо» – это слово, как никакое другое, характеризует нынешнее состояние моей души.

Беседовала Юлия Румянцева-Томашевич



Илья КОЖЕВНИКОВ: «Адвокаты – последние романтики XXI века»

Дата: 5 октября 2020 г.

«Быть на стороне правды – лучший допинг для плодотворной работы на результат»: Илья Кожевников, руководитель практики «Уголовно-правовая защита в ятрогенной сфере» юридической фирмы INTELLECT, рассказал о том, как пришел в адвокатуру после 6 лет следственной работы и почему выбрал специализацию, связанную с защитой врачей, а также поделился впечатлениями от работы в команде INTELLECT.

– Илья Вячеславович, наверное, я не ошибусь, если скажу, что Ваш путь в адвокатуру был действительно долог. Юридическую карьеру Вы начали с должности секретаря суда, работали следователем и даже были признаны лучшим следователем Свердловской области со стажем работы до 3 лет. Почему вдруг адвокатура?

– Если точнее, моя юридическая карьера началась после срочной службы в армии в должности сторожа военного гарнизонного суда, но спустя пару месяцев я был повышен до секретаря судебного заседания.

Это мой осознанный выбор дальнейшего творческого пути: да, я считаю юриспруденцию в целом и уголовную специализацию в частности не занудным перекладыванием бумажек и ожиданием в коридоре заранее известного решения суда, а возможностью реально помочь людям восстановить социальную справедливость, быть их гарантом соблюдения законности, если они отчаялись. Это очень сильно мотивирует меня делать максимум, делать порой невозможное. Часто слышал от адвокатов, будто работать в России – это неблагодарное дело, здесь невозможно добиться справедливости, однако я уверен, что это не так.

По моему мнению, адвокатура в России в последние годы проходит настоящий этап становления, и при должных усилиях можно избавиться от стереотипов общественного мнения об адвокатском сообществе. Есть множество блестящих адвокатов современности, многим из них я обязан вдохновением, которое не покидает меня в работе. Мне действительно нравится носить гордое звание российского адвоката, соответствовать ему.

За долгое время работы следователем я не отступал от своих принципов, поскольку самое важное в такой работе – это порядочность, честность и желание защитить права человека. Возможно, я наивен, но уверен, что адвокаты – последние романтики XXI века: только они верят, что истина где-то рядом и они ее обязательно найдут.

Я горжусь работой в следственных органах, и смена моей деятельности не ставит меня в оппоненты бывшим коллегам – напротив, зная всю специфику, можно абсолютно законно и на понятном языке говорить со следователями, чего порой не хватает коллегам без аналогичного опыта. Как правило, достаточно пяти секунд диалога, чтобы следователь понял, кто перед ним и насколько далеко можно отойти от формализованного процессуального общения, однако и в этом случае я преследую строго интересы своих доверителей и жестко реагирую на вопиющие нарушения их прав.

Также ключевым моментом в выборе профессии адвоката для меня была возможность расширения юридических знаний – практического изучения таких отраслей, как трудовое право, арбитраж, административное право и многие другие.

Это интересно и помогает постоянно повышать свою квалификацию, выходить из зоны комфорта, самосовершенствоваться. При следственной работе, когда в производстве с десяток уголовных дел (доходило и до 15) по особо тяжким составам, порой до 20 человек под стражей и череда бессонных ночей, такое вряд ли возможно. В этом конвейере остаются самые стойкие: например, спустя два месяца после трудоустройства в районный отдел СК РФ я был самым «старым» сотрудником. Я благодарен этому опыту, но пора двигаться дальше. 

– Почему выбрали эту специальность?

– Я всегда мечтал стать военным хирургом, даже окончил Суворовское военное училище в Екатеринбурге. Однако в год его окончания в связи со сложной экономической обстановкой в стране набор в Военно-медицинскую академию был сильно ограничен, и мне предложили поступать в Военный инженерный институт по распределению на специальность «эксплуататор колесно-гусеничных машин». Такая перспектива для меня была сомнительна, поэтому я, просмотрев учебные курсы гражданских вузов, выделил интересовавшие меня предметы на первом году обучения (история, обществознание), решил потратить год на юридическом и после этого вновь попытаться попасть в ВМА. В итоге затянуло, и я уже не смог завязать, но искренняя любовь к медицине осталась и сопровождает меня всю жизнь. 

– Вы добились немалых успехов, будучи партнером адвокатского бюро WHITE COLLARS, не без Вашего участия уголовная практика бюро была включена в региональный рейтинг «Право.ru 300». С чем связано решение покинуть компанию?

– Я безгранично благодарен своим друзьям, бывшим партнерам по бюро, которые после моего увольнения из органов дали возможность вникнуть в новую для меня реальность, поделились опытом, помогли создать фундамент для подготовки к квалификационным экзаменам на получение статуса адвоката и после успешной сдачи приняли в партнеры. Однако у всех разные взгляды на построение юридической практики, и это нормально. Мы поддерживаем друг друга и не перестаем постоянно взаимодействовать.

Более того, инициатором интеграции с INTELLECT стал наш управляющий партнер Павел Репринцев, которого я поддержал, – как оказалось, не зря. Мы и раньше работали с INTELLECT, и я понимал, что это образцовый пример построения юридической фирмы. И когда поступило предложение увидеть всё изнутри, я не смог удержаться. Считаю, что необходимо быть среди лучших, чтобы самому становиться лучше.

– Как ощущаете себя в новой команде экспертов INTELLECT?

– Скажу честно, я долгое время не мог понять, чем вызвана такая сильная концентрация настолько талантливых юристов в одном месте, почему у них предельно высокая организованность, как делегированы полномочия между сотрудниками, почему всё работает не на «ручном» управлении, как принято на государственной службе, а функционирует само собой и при этом приводит к традиционно высокому результату.

Погружаясь во внутренние процессы INTELLECT, я понимаю, что это идеальная модель, вобравшая в себя двадцатилетний опыт работы. Я абсолютно искренен в этих словах и не пытаюсь проявить излишнюю лояльность и корпоративность, поверьте. Меня сложно поймать на лицемерии.

Я жадно пытаюсь впитывать новый опыт от многих практик, с которыми я не смог бы столкнуться ранее, если бы не INTELLECT. В первую очередь для меня это возможность познавать новое и добиваться успехов в команде крепких профессионалов. Что может быть лучше для практикующего адвоката?

– Вы обладаете уникальной специализацией – защищаете врачей от обвинений в совершении ятрогенных преступлений. Как Вы приобрели этот опыт?

– Как я уже говорил, мой следственный опыт в основном был наполнен тяжкими и особо тяжкими преступлениями против личности, а в условиях работы на региональном уровне ко мне попадали дела «особой сложности и важности». Порой начинаешь разочаровываться в людях, когда видишь только жестокость, смерть и прочие трагические моменты.

Часто приходилось взаимодействовать с врачами, которые были последними свидетелями жизни потерпевшего и не смогли спасти человека со смертельными криминальными травмами, либо врачами скорой помощи, которые, не зная усталости, спасают жизни. Для меня это настоящие герои.

Я всегда восхищался врачами, есть знакомые военные хирурги, принимавшие участие в боевых действиях. Все люди этой профессии – фанаты своего дела, они отдают себя полностью. Может быть, я отождествлял их с собой, так как тоже всегда хотел сделать больше, чем требовали, не считаясь с личным временем, временем на семью, отдых, собственное здоровье.

Так вот, вернемся к работе следователем. Несколько раз ко мне в производство попадали дела именно по «врачебным ошибкам»; инициаторами уголовного преследования врача были родственники пациента, т.е. врач не смог спасти сына, отца, дочь и т.д. Собрав доказательную базу, я понимал, что состав преступления отсутствует, и принимал решение о прекращении дела, однако в связи с жалобами потерпевших и во избежание жалоб выше судьба уголовного дела могла быть предрешенной, а обвинительное заключение в итоге подписывал прокурор. Уголовное дело изымали у меня из производства и передавали другому следователю, который его успешно отправлял в суд. В тот момент я не мог помочь врачу, однако, понимая абсурдность всего происходящего, не хотел мириться с этим.

В итоге, получив возможность защищать врачей, став адвокатом, я приобрел такую уникальную специализацию.

Также я верю в правду, а быть на стороне правды – лучший допинг для плодотворной работы на результат.

– Мы постоянно слышим о защите прав пациентов, нарушенных медицинскими работниками, а как обстоят дела с «юридической самообороной» врачей? Насколько востребована Ваша специализация?

– Сегодня она очень востребована, я как могу часто встречаюсь с врачебным сообществом, профессорами, докторами, участвую в конференциях и форумах. Люди этой профессии отдали свою жизнь медицине, но при работе со следствием, как правило, начинают вести себя в корне неверно, теряются, давая возможность интерпретировать их показания так, как удобно следствию, не понимают в чем, а главное, за что их обвиняют. Постоянно защищаю врачей в уголовных процессах, иногда это происходит pro bono.

Странно осознавать, что лучшие умы российской медицины, сотни врачей занимают позицию оправдания своих действий перед правоохранителями, которые даже не понимают отличие тахикардии от брадикардии. Я хочу помочь врачебному сообществу самостоятельно отстаивать интересы врачей, поскольку невозможно кодифицировать человеческий организм, загнать его в рамки клинических рекомендаций и требований нормативных документов. Нет двух одинаковых пневмоний и аппендицитов, а инсульт может иметь клиническую картину гриппа.

Важно не допустить порочную практику осуждения врачей за реализацию риска, за осложнения, среди которых в том числе и смерть. Почему нет уголовной ответственности следователя за нераскрытый «висяк», сотрудника ДПС – за непредотвращенное смертельное ДТП, пожарного – за не спасенного в огне человека? По какому праву от врачей требуют волшебства, загоняя их в рамки обязанностей сохранить жизнь и получить только благоприятный результат в виде безусловного выздоровления от всех болезней? Иногда следствие возбуждает уголовные дела по факту смерти пациента от ВИЧ в стадии СПИД – якобы врач не смог предотвратить смерть. Такого быть не должно.

Врачи – не волшебники, а люди, которые бесконечно верны своему делу. Врачей должны судить только врачи в виде профессионального сообщества, как это происходит во многих странах Европы и в США. А любые достоверно установленные врачебные ошибки, признанные профессиональным сообществом таковыми, должны ограничиваться материальными компенсациями, но никак не уголовной ответственностью и последующей судимостью с дисквалификацией из профессии.

Быть на стороне пациентов сравнительно легко, поскольку организация медицины в России далека от совершенства и критиковать врачей есть за что. Я же считаю важным защитить их от ненужного сутяжничества и дать им возможность делать свою работу, не думая о перспективах уголовного преследования при спасении очередной жизни.

– В Вашем активе не один успешный кейс, можете вспомнить самое резонансное дело?

– Расскажу о двух кейсах, которые закончились благополучно для моих доверителей. Первое дело: врача обвиняли в причинении смерти пациенту в связи с ненадлежащим исполнением своих профессиональных обязанностей по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Следствие, получив в свое распоряжение экспертизу, в которой установлена прямая связь между действиями врача и смертью, неоднократно уговаривало его признать вину, поскольку так будет лучше для него – можно избежать реального срока лишения свободы. Как, по-Вашему, аргумент? Врач на всё согласился, признал вину и просил рассмотреть уголовное дело в особом порядке. Я и моя команда врачей-юристов подключились на этапе судебного следствия. С огромным трудом удалось убедить сломленного профессионала с 26-летним стажем работы поверить в нас и позволить осуществлять его защиту. В итоге спустя 6 месяцев судебного следствия был вынесен оправдательный приговор, однако апелляция его отменила, направив дело на новое рассмотрение. Мы опять погрузились в рассмотрение дела по существу, добились проведения новой экспертизы, доказали невиновность врача, суд внял нашим доводам, вынес повторно оправдательный приговор, который уже вступил в законную силу.

Казалось бы, врач уже предрешил свою судьбу и мог лишиться профессии, получить судимость, но детальная работа по уголовному делу, глубокий анализ медицинской документации помогли установить истину.

Второе дело отразилось на пробеге моего автомобиля, поскольку процесс проходил в 260 км от Екатеринбурга. Нам пришлось проехать чуть более 20 000 км, поучаствовать в 35 судебных заседаниях за 2 года, обеспечить явку лучших специалистов и экспертов, приобщив их заключения. Врач обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ, – тяжкий состав, очень тяжкий для безупречного терапевта с 45-летним стажем работы. Однако в этот раз милая бабушка-терапевт вопреки вышеуказанному примеру вину не признала, не верила в происходящее, полностью замкнувшись в себе. Была проведена поистине титаническая работа, а в начале сентября 2020 г. провозглашен оправдательный приговор. Секретарь судебного заседания не могла сдержать слез, но и мы тоже не железные. Предстоит апелляция, с представлением прокурора на приговор я уже ознакомился. 

– Про Вас говорят, что Вы сторонник творческого подхода в защите доверителей. Что имеется в виду?

– Это стиль моей работы: я не смотрю линейно на возможности сбора доказательств невиновности, а также установления иных значимых для дела обстоятельств. Зная особенности работы оперативных служб самого высокого уровня, особенности следственной работы, могу правильно формировать позицию защиты, благотворно влияющую на судьбу доверителя. Сложно говорить об этом гипотетически, ведь каждый кейс индивидуален.

– В чем Вы черпаете вдохновение и силы: в семье, может быть, в каких-то увлечениях?

– Жена, дети, автопутешествия.

– Можете охарактеризовать себя одним предложением?

– Могу привести афоризм, которым я руководствуюсь в работе: «Не успеешь ты – сделают другие».

– На традиционном Дне карьеры INTELLECT Вы заинтриговали коллег тайным ирландским рецептом маринованных яиц. Поделитесь им и с читателями «Российского адвоката».

– Всё предельно просто: пара десятков куриных яиц С3, секретный маринад и немного любви. Спустя три недели можно наслаждаться специфической закуской.

Вопросы задавала Юлия РУМЯНЦЕВА-ТОМАШЕВИЧ