Илья КОЖЕВНИКОВ: «Адвокаты – последние романтики XXI века»

Дата: 5 октября 2020 г.

«Быть на стороне правды – лучший допинг для плодотворной работы на результат»: Илья Кожевников, руководитель практики «Уголовно-правовая защита в ятрогенной сфере» юридической фирмы INTELLECT, рассказал о том, как пришел в адвокатуру после 6 лет следственной работы и почему выбрал специализацию, связанную с защитой врачей, а также поделился впечатлениями от работы в команде INTELLECT.

– Илья Вячеславович, наверное, я не ошибусь, если скажу, что Ваш путь в адвокатуру был действительно долог. Юридическую карьеру Вы начали с должности секретаря суда, работали следователем и даже были признаны лучшим следователем Свердловской области со стажем работы до 3 лет. Почему вдруг адвокатура?

– Если точнее, моя юридическая карьера началась после срочной службы в армии в должности сторожа военного гарнизонного суда, но спустя пару месяцев я был повышен до секретаря судебного заседания.

Это мой осознанный выбор дальнейшего творческого пути: да, я считаю юриспруденцию в целом и уголовную специализацию в частности не занудным перекладыванием бумажек и ожиданием в коридоре заранее известного решения суда, а возможностью реально помочь людям восстановить социальную справедливость, быть их гарантом соблюдения законности, если они отчаялись. Это очень сильно мотивирует меня делать максимум, делать порой невозможное. Часто слышал от адвокатов, будто работать в России – это неблагодарное дело, здесь невозможно добиться справедливости, однако я уверен, что это не так.

По моему мнению, адвокатура в России в последние годы проходит настоящий этап становления, и при должных усилиях можно избавиться от стереотипов общественного мнения об адвокатском сообществе. Есть множество блестящих адвокатов современности, многим из них я обязан вдохновением, которое не покидает меня в работе. Мне действительно нравится носить гордое звание российского адвоката, соответствовать ему.

За долгое время работы следователем я не отступал от своих принципов, поскольку самое важное в такой работе – это порядочность, честность и желание защитить права человека. Возможно, я наивен, но уверен, что адвокаты – последние романтики XXI века: только они верят, что истина где-то рядом и они ее обязательно найдут.

Я горжусь работой в следственных органах, и смена моей деятельности не ставит меня в оппоненты бывшим коллегам – напротив, зная всю специфику, можно абсолютно законно и на понятном языке говорить со следователями, чего порой не хватает коллегам без аналогичного опыта. Как правило, достаточно пяти секунд диалога, чтобы следователь понял, кто перед ним и насколько далеко можно отойти от формализованного процессуального общения, однако и в этом случае я преследую строго интересы своих доверителей и жестко реагирую на вопиющие нарушения их прав.

Также ключевым моментом в выборе профессии адвоката для меня была возможность расширения юридических знаний – практического изучения таких отраслей, как трудовое право, арбитраж, административное право и многие другие.

Это интересно и помогает постоянно повышать свою квалификацию, выходить из зоны комфорта, самосовершенствоваться. При следственной работе, когда в производстве с десяток уголовных дел (доходило и до 15) по особо тяжким составам, порой до 20 человек под стражей и череда бессонных ночей, такое вряд ли возможно. В этом конвейере остаются самые стойкие: например, спустя два месяца после трудоустройства в районный отдел СК РФ я был самым «старым» сотрудником. Я благодарен этому опыту, но пора двигаться дальше. 

– Почему выбрали эту специальность?

– Я всегда мечтал стать военным хирургом, даже окончил Суворовское военное училище в Екатеринбурге. Однако в год его окончания в связи со сложной экономической обстановкой в стране набор в Военно-медицинскую академию был сильно ограничен, и мне предложили поступать в Военный инженерный институт по распределению на специальность «эксплуататор колесно-гусеничных машин». Такая перспектива для меня была сомнительна, поэтому я, просмотрев учебные курсы гражданских вузов, выделил интересовавшие меня предметы на первом году обучения (история, обществознание), решил потратить год на юридическом и после этого вновь попытаться попасть в ВМА. В итоге затянуло, и я уже не смог завязать, но искренняя любовь к медицине осталась и сопровождает меня всю жизнь. 

– Вы добились немалых успехов, будучи партнером адвокатского бюро WHITE COLLARS, не без Вашего участия уголовная практика бюро была включена в региональный рейтинг «Право.ru 300». С чем связано решение покинуть компанию?

– Я безгранично благодарен своим друзьям, бывшим партнерам по бюро, которые после моего увольнения из органов дали возможность вникнуть в новую для меня реальность, поделились опытом, помогли создать фундамент для подготовки к квалификационным экзаменам на получение статуса адвоката и после успешной сдачи приняли в партнеры. Однако у всех разные взгляды на построение юридической практики, и это нормально. Мы поддерживаем друг друга и не перестаем постоянно взаимодействовать.

Более того, инициатором интеграции с INTELLECT стал наш управляющий партнер Павел Репринцев, которого я поддержал, – как оказалось, не зря. Мы и раньше работали с INTELLECT, и я понимал, что это образцовый пример построения юридической фирмы. И когда поступило предложение увидеть всё изнутри, я не смог удержаться. Считаю, что необходимо быть среди лучших, чтобы самому становиться лучше.

– Как ощущаете себя в новой команде экспертов INTELLECT?

– Скажу честно, я долгое время не мог понять, чем вызвана такая сильная концентрация настолько талантливых юристов в одном месте, почему у них предельно высокая организованность, как делегированы полномочия между сотрудниками, почему всё работает не на «ручном» управлении, как принято на государственной службе, а функционирует само собой и при этом приводит к традиционно высокому результату.

Погружаясь во внутренние процессы INTELLECT, я понимаю, что это идеальная модель, вобравшая в себя двадцатилетний опыт работы. Я абсолютно искренен в этих словах и не пытаюсь проявить излишнюю лояльность и корпоративность, поверьте. Меня сложно поймать на лицемерии.

Я жадно пытаюсь впитывать новый опыт от многих практик, с которыми я не смог бы столкнуться ранее, если бы не INTELLECT. В первую очередь для меня это возможность познавать новое и добиваться успехов в команде крепких профессионалов. Что может быть лучше для практикующего адвоката?

– Вы обладаете уникальной специализацией – защищаете врачей от обвинений в совершении ятрогенных преступлений. Как Вы приобрели этот опыт?

– Как я уже говорил, мой следственный опыт в основном был наполнен тяжкими и особо тяжкими преступлениями против личности, а в условиях работы на региональном уровне ко мне попадали дела «особой сложности и важности». Порой начинаешь разочаровываться в людях, когда видишь только жестокость, смерть и прочие трагические моменты.

Часто приходилось взаимодействовать с врачами, которые были последними свидетелями жизни потерпевшего и не смогли спасти человека со смертельными криминальными травмами, либо врачами скорой помощи, которые, не зная усталости, спасают жизни. Для меня это настоящие герои.

Я всегда восхищался врачами, есть знакомые военные хирурги, принимавшие участие в боевых действиях. Все люди этой профессии – фанаты своего дела, они отдают себя полностью. Может быть, я отождествлял их с собой, так как тоже всегда хотел сделать больше, чем требовали, не считаясь с личным временем, временем на семью, отдых, собственное здоровье.

Так вот, вернемся к работе следователем. Несколько раз ко мне в производство попадали дела именно по «врачебным ошибкам»; инициаторами уголовного преследования врача были родственники пациента, т.е. врач не смог спасти сына, отца, дочь и т.д. Собрав доказательную базу, я понимал, что состав преступления отсутствует, и принимал решение о прекращении дела, однако в связи с жалобами потерпевших и во избежание жалоб выше судьба уголовного дела могла быть предрешенной, а обвинительное заключение в итоге подписывал прокурор. Уголовное дело изымали у меня из производства и передавали другому следователю, который его успешно отправлял в суд. В тот момент я не мог помочь врачу, однако, понимая абсурдность всего происходящего, не хотел мириться с этим.

В итоге, получив возможность защищать врачей, став адвокатом, я приобрел такую уникальную специализацию.

Также я верю в правду, а быть на стороне правды – лучший допинг для плодотворной работы на результат.

– Мы постоянно слышим о защите прав пациентов, нарушенных медицинскими работниками, а как обстоят дела с «юридической самообороной» врачей? Насколько востребована Ваша специализация?

– Сегодня она очень востребована, я как могу часто встречаюсь с врачебным сообществом, профессорами, докторами, участвую в конференциях и форумах. Люди этой профессии отдали свою жизнь медицине, но при работе со следствием, как правило, начинают вести себя в корне неверно, теряются, давая возможность интерпретировать их показания так, как удобно следствию, не понимают в чем, а главное, за что их обвиняют. Постоянно защищаю врачей в уголовных процессах, иногда это происходит pro bono.

Странно осознавать, что лучшие умы российской медицины, сотни врачей занимают позицию оправдания своих действий перед правоохранителями, которые даже не понимают отличие тахикардии от брадикардии. Я хочу помочь врачебному сообществу самостоятельно отстаивать интересы врачей, поскольку невозможно кодифицировать человеческий организм, загнать его в рамки клинических рекомендаций и требований нормативных документов. Нет двух одинаковых пневмоний и аппендицитов, а инсульт может иметь клиническую картину гриппа.

Важно не допустить порочную практику осуждения врачей за реализацию риска, за осложнения, среди которых в том числе и смерть. Почему нет уголовной ответственности следователя за нераскрытый «висяк», сотрудника ДПС – за непредотвращенное смертельное ДТП, пожарного – за не спасенного в огне человека? По какому праву от врачей требуют волшебства, загоняя их в рамки обязанностей сохранить жизнь и получить только благоприятный результат в виде безусловного выздоровления от всех болезней? Иногда следствие возбуждает уголовные дела по факту смерти пациента от ВИЧ в стадии СПИД – якобы врач не смог предотвратить смерть. Такого быть не должно.

Врачи – не волшебники, а люди, которые бесконечно верны своему делу. Врачей должны судить только врачи в виде профессионального сообщества, как это происходит во многих странах Европы и в США. А любые достоверно установленные врачебные ошибки, признанные профессиональным сообществом таковыми, должны ограничиваться материальными компенсациями, но никак не уголовной ответственностью и последующей судимостью с дисквалификацией из профессии.

Быть на стороне пациентов сравнительно легко, поскольку организация медицины в России далека от совершенства и критиковать врачей есть за что. Я же считаю важным защитить их от ненужного сутяжничества и дать им возможность делать свою работу, не думая о перспективах уголовного преследования при спасении очередной жизни.

– В Вашем активе не один успешный кейс, можете вспомнить самое резонансное дело?

– Расскажу о двух кейсах, которые закончились благополучно для моих доверителей. Первое дело: врача обвиняли в причинении смерти пациенту в связи с ненадлежащим исполнением своих профессиональных обязанностей по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Следствие, получив в свое распоряжение экспертизу, в которой установлена прямая связь между действиями врача и смертью, неоднократно уговаривало его признать вину, поскольку так будет лучше для него – можно избежать реального срока лишения свободы. Как, по-Вашему, аргумент? Врач на всё согласился, признал вину и просил рассмотреть уголовное дело в особом порядке. Я и моя команда врачей-юристов подключились на этапе судебного следствия. С огромным трудом удалось убедить сломленного профессионала с 26-летним стажем работы поверить в нас и позволить осуществлять его защиту. В итоге спустя 6 месяцев судебного следствия был вынесен оправдательный приговор, однако апелляция его отменила, направив дело на новое рассмотрение. Мы опять погрузились в рассмотрение дела по существу, добились проведения новой экспертизы, доказали невиновность врача, суд внял нашим доводам, вынес повторно оправдательный приговор, который уже вступил в законную силу.

Казалось бы, врач уже предрешил свою судьбу и мог лишиться профессии, получить судимость, но детальная работа по уголовному делу, глубокий анализ медицинской документации помогли установить истину.

Второе дело отразилось на пробеге моего автомобиля, поскольку процесс проходил в 260 км от Екатеринбурга. Нам пришлось проехать чуть более 20 000 км, поучаствовать в 35 судебных заседаниях за 2 года, обеспечить явку лучших специалистов и экспертов, приобщив их заключения. Врач обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ, – тяжкий состав, очень тяжкий для безупречного терапевта с 45-летним стажем работы. Однако в этот раз милая бабушка-терапевт вопреки вышеуказанному примеру вину не признала, не верила в происходящее, полностью замкнувшись в себе. Была проведена поистине титаническая работа, а в начале сентября 2020 г. провозглашен оправдательный приговор. Секретарь судебного заседания не могла сдержать слез, но и мы тоже не железные. Предстоит апелляция, с представлением прокурора на приговор я уже ознакомился. 

– Про Вас говорят, что Вы сторонник творческого подхода в защите доверителей. Что имеется в виду?

– Это стиль моей работы: я не смотрю линейно на возможности сбора доказательств невиновности, а также установления иных значимых для дела обстоятельств. Зная особенности работы оперативных служб самого высокого уровня, особенности следственной работы, могу правильно формировать позицию защиты, благотворно влияющую на судьбу доверителя. Сложно говорить об этом гипотетически, ведь каждый кейс индивидуален.

– В чем Вы черпаете вдохновение и силы: в семье, может быть, в каких-то увлечениях?

– Жена, дети, автопутешествия.

– Можете охарактеризовать себя одним предложением?

– Могу привести афоризм, которым я руководствуюсь в работе: «Не успеешь ты – сделают другие».

– На традиционном Дне карьеры INTELLECT Вы заинтриговали коллег тайным ирландским рецептом маринованных яиц. Поделитесь им и с читателями «Российского адвоката».

– Всё предельно просто: пара десятков куриных яиц С3, секретный маринад и немного любви. Спустя три недели можно наслаждаться специфической закуской.

Вопросы задавала Юлия РУМЯНЦЕВА-ТОМАШЕВИЧ



Сергей УЧИТЕЛЬ: «В юриспруденции – как в хирургии: ты должен либо регулярно практиковаться, либо заканчивать с профессией»

Дата: 29 сентября 2020 г.

Адвокат Сергей Учитель не нуждается в представлении. Более 20 лет он занимается урегулированием корпоративных конфликтов, защитой интересов кредиторов и должников в процедурах банкротства, а также проектами, связанными с экологией и недропользованием. Он сопровождал процедуры банкротства таких гигантов, как «Новокузнецкий алюминиевый завод» и «Тейское рудоуправление», участвовал в корпоративных спорах вокруг «Кузнецких ферросплавов», «МПО “Кузбасс”», «Кузбассуголь», «Холдинг Сибуглемет» и др. Является независимым экспертом по правовым вопросам «ОПОРЫ РОССИИ» и «Деловой России». При его участии разработаны стратегии комплексной правовой защиты в крупных спорах, разрешавшихся как в России, так и в зарубежных юрисдикциях. Сергей Учитель рекомендован рейтингами Сhambers Europe, Legal 500 EMEA, Forbes и Право.ru 300. «Коммерсантъ» признал его ведущим российским судебным юристом в области разрешения корпоративных споров и ведущим отраслевым российским юристом в металлургии и угледобыче. Новость о том, что Сергей Учитель покидает Коллегию адвокатов «Регионсервис», одну из крупнейших в России межрегиональных юридических компаний, сопредседателем которой он был на протяжении 20 лет, стала неожиданностью. Такой же неожиданностью оказалось его решение присоединиться к московскому офису Pen & Paper в качестве партнера и руководителя практики «Разрешение споров». В интервью Сергей Учитель рассказал «Российскому адвокату» о своих ожиданиях от этого сотрудничества, о важности человеческого общения между партнерами в бизнесе и о себе лично.

– Сергей Юрьевич, благодарю Вас за то, что согласились на интервью. В начале сентября стало известно о том, что Вы присоединились к команде Pen & Paper. Эта новость несколько неожиданная, ведь летом Вы сообщили, что собираетесь заняться частной практикой. С чем связано такое решение?

– На самом деле, отчасти это стало неожиданностью и для меня самого, поскольку, когда я принимал решение покинуть «Регионсервис», я, честно говоря, не планировал вести с кем-либо совместную практику. Но так получилось, что, можно сказать, мы – я и команда Pen & Paper – нашли друг друга. Плотно пообщавшись, мы поняли, что во многом похожи не только как юристы, но и как люди. Мы обнаружили, что у нас есть общие ценности и единое понимание принципов работы, вопросов построения бизнеса. Чем дольше мы общались, тем больше мне становилось понятно, что Pen & Paper – именно та, пожалуй, единственная команда, с которой я хотел бы совместно вести юридическую деятельность. Поэтому решение неожиданное, но не совсем спонтанное.

– Насколько я понимаю, присоединение к московскому офису Pen & Paper потребовало от Вас смены места жительства. Как Вас приняла столица и как Вы ощущаете себя в новой команде?

– Когда находишься с близкими по духу людьми (подчеркиваю: в первую очередь людьми, а не юристами), все остальные вопросы становятся вторичными. Так что чувствую я себя прекрасно. Когда у тебя есть человеческое общение, контакт, как сейчас модно говорить, химия, это, наверное, самое важное в работе, а в профессионализме команды Pen & Paper сомневаться не приходится.

Что же касается переезда, то и раньше у меня было достаточно много проектов и клиентов по всей России, в том числе в Москве, и это не стало для меня какой-то новинкой, чем-то неизведанным. Да, раньше больше времени я проводил в регионах, теперь больше времени буду проводить в столице.

– Своим собеседникам «Российский адвокат» традиционно задает вопрос о том, как они пришли в профессию. Как это было у Вас: была ли это мечта, может быть, случайность или семейная традиция?

– Это и не случайность, и не традиция. В семье у меня юристов никогда не было. Но начиная со старших классов я наметил для себя этот путь и готовился к поступлению на юридический факультет целенаправленно. Было большое желание найти себе применение именно в этой профессии, насколько тогда в силу своего возраста и мироощущения я мог ее воспринимать, насколько это было возможно в 1990-е годы.

– Ваша основная специализация – судебные споры в области корпоративного права, ценных бумаг и недействительность сделок. Вы получили известность благодаря не одному громкому процессу. Можете вспомнить самый сложный для Вас?

– На самом деле, все процессы, в которых я принимал участие за 20 лет работы, по-своему сложны и беспрецедентны. Поэтому я не могу выделить какое-то одно дело, которое было бы для меня знаковым и перевернуло бы мое мировоззрение как юриста. Уже сам факт моего погружения в какой-то вопрос подразумевает, что данный спор является уникальным в своей правовой составляющей.

Кроме того, я активно практикующий адвокат, т.е. не только был сопредседателем коллегии, но и регулярно как судебный юрист участвовал и сейчас участвую в заседаниях. И эта составляющая моей работы – одна из основных, потому что нельзя быть, образно говоря, оперирующим хирургом в теории: ты должен либо регулярно практиковаться, либо заканчивать с профессией. Не имея судебной практики, не понимая, что происходит «на острие», очень сложно быть хорошим специалистом в той сфере, которой я занимаюсь.

Во время карантина я часто ловил себя на мысли: поскольку суды закрыты, у меня нет необходимого количества именно судебной практики, и когда суды возобновили работу, мне, как спортсмену, пришлось какое-то время потратить на то, чтобы «войти в ритм», вспомнить и восстановить все те навыки, которые я использовал в «доковидный» период.

– Вы стояли у истоков первого в Кузбассе специализированного адвокатского образования – коллегии адвокатов «Регионсервис» и называете его своим детищем. Сегодня компания – признанный лидер в вопросах правовой защиты бизнеса. Расскажите, как всё началось и в чем, на Ваш взгляд, секрет успеха.

– Сама идея создания «Регионсервиса» возникла практически 20 лет назад – в ноябре будет юбилей. Тогда мы, еще выпускники Кемеровского госуниверситета, начинали заниматься отдельными проектами по сопровождению финансово-промышленных групп, которые в 1990-е активно «заходили» в Кемеровскую область.

Одним из таких первых проектов была работа на Кузнецком металлургическом комбинате. Осуществляя юридическое сопровождение его деятельности, мы представляли интересы собственника данного актива по другим предприятиям. Таким образом, у нас появилось желание создать что-то свое, обособленное, не в рамках одной организации, а в виде самостоятельной адвокатской структуры. Это желание совпало с интересами наших потенциальных клиентов, властей Кузбасса и тогда еще не адвокатской палаты, а Кемеровской областной коллегии адвокатов, председатель которой, М. Шапошников, поверил в нас и в нашу идею открытия первого в Кузбассе специализированного адвокатского бюро по сопровождению бизнеса. Одним словом, всё сложилось в один момент и предопределило наш стартовый успех.

Кузбасс всем известен как крупный промышленный регион, где большое количество металлургических, угольных и химических предприятий. В процессе нашей деятельности с конца 1990-х годов практически все знаковые корпоративные споры прошли через нашу компанию, и мы принимали в них активное участие, приобретая тот неоценимый опыт, которого не хватает молодым юристам, пытающимся сегодня заниматься тем же самым.

Получив этот опыт, мы заслужили доверие клиентов и приобрели репутацию профессионалов высочайшего уровня, которые могут решать любые задачи и с которыми можно вести проекты любого масштаба – не только регионального, но и федерального.

Безусловно, существует региональная специфика и в правоприменении, и в построении бизнеса, и не всегда даже крупные московские игроки способны ее учесть. Мы смогли это сделать, что как раз и стало одним из главных наших конкурентных преимуществ.

– 2020 год – юбилейный для многих успешных юридических фирм и адвокатских образований. Это в первую очередь говорит о том, что начало «нулевых» было благодатным временем для построения бизнеса на рынке юридических услуг. Как Вы считаете, сегодня начинать бизнес в этой сфере проще или сложнее? Изменились ли «правила игры»?

– Если мы говорим о карьерном дебюте молодых людей, то, безусловно, сегодня им гораздо сложнее добиться тех высот, которых достигли мои коллеги, стартовавшие в начале 2000-х годов.

20 лет назад правовая система только формировалась, появилась новая судебная власть, поменялась структура судов. Одним словом, нами правил ветер перемен. Многое было впервые не только для нас, но и для коллег, умудренных опытом. Мы были на одной стартовой площадке, и возможности у нас были одинаковые.

Сегодня наши бизнес и правовая система достаточно зрелые, и стартовые позиции для молодых юристов менее привлекательные, чем были тогда. Поэтому, если говорить об успешном юридическом стартапе сегодня, то, на мой взгляд, это маловероятно. Только если этот стартап будет организован посредством выделения из какой-то крупной фирмы команды юристов, которые создадут «юридический бутик».

Но это касается и других видов бизнеса. Любой предприниматель скажет, что тогда было время возможностей, а сегодня у молодых специалистов, желающих начать свое дело, не такие широкие перспективы.

– Как Вы считаете, может ли несколько уравнять эти «стартовые позиции» пандемия COVID-19, которая дала мощный толчок к цифровизации правосудия, заставила адвокатов и юристов по-новому выстраивать отношения с доверителями, а адвокатские образования и юридические фирмы – искать другие подходы к продвижению бизнеса?

– Как раз наоборот. В условиях пандемии, когда бизнес старается минимизировать свои расходы, в том числе на внешних консультантов, преимущество получат в первую очередь те фирмы и адвокаты, у которых уже есть сложившаяся репутация и которые могут не только предложить добавленную ценность своей юридической услуги, но и одновременно сохранить высокий клиентский сервис даже в дистанционном режиме. Сегодня как никогда клиенты не готовы экспериментировать и при выборе юриста или адвоката отдают предпочтение уже проверенным и зарекомендовавшим себя специалистам.

– Что касается лично Вас, то в свете нынешних изменений ощущаете ли Вы себя на пороге совершенно нового этапа в жизни? Если да, то какие ожидания с ним связываете?

– Когда ты 20 лет отработал в одной компании, взрастил ее, уход из нее – это в любом случае, конечно, новый этап. А значит, новые горизонты, прежде всего профессиональные (как для практикующего юриста, так и для партнера в бизнесе), новые цели, новые задачи, вероятно, более высокие. Не поставив для себя новых планок, не имеет смысла дальше заниматься юриспруденцией. Должен быть мотив. За 20 лет мне удалось и многого достигнуть, и многое повидать, поэтому для дальнейшего движения должен быть серьезный раздражитель.

– Готовясь к интервью, я изучала Ваши аккаунты в соцсетях, и у меня возникло ощущение, что Вы закрытый человек, который не афиширует подробности личной жизни. Расскажите читателям, кто Вы за пределами офиса и зала суда.

– Мое главное правило – разделять работу и семью. Должен быть некий «водораздел»: если дома будет обсуждаться работа и наоборот, ни к чему хорошему это не приведет. Это и позволяет мне, с одной стороны, успешно заниматься профессиональной деятельностью, а с другой – быть обычным человеком, у которого есть свои желания, хобби и увлечения.

Я люблю спорт. Еще до поступления в вуз я 10 лет профессионально занимался хоккеем. Регулярно уделяю время фитнесу и сейчас, это уже вошло в привычку. Пока из-за карантина были закрыты тренажерные залы, я чувствовал, что мне их не хватает.

Новое (а точнее, хорошо забытое старое) мое увлечение – это собаки. Когда я учился в школе, у меня был домашний питомец, а сейчас мы с собакой регулярно участвуем в выставках, даже готовились поехать на чемпионат мира в Мадрид в апреле. В прошлом году мы выиграли чемпионат России, т.е. у нас один из лучших представителей своей породы (бишон фризе. – Прим. ред.). Мне нравится сам процесс участия в выставках, подготовки к ним, здесь также присутствует соревновательный дух. Конечно, не я лично участвую и готовлю – для этого есть профессиональные люди, но для меня это некоторая отдушина, которая позволяет абстрагироваться от рабочих будней.

– Давайте перейдем к блицу. Вы «сова» или «жаворонок»?

– И то, и другое.

– Что предпочитаете: чай или кофе?

– Кофе.

– Костюм: деловой или спортивный?

– Деловой.

– Пять качеств успешного юриста…

– Профессионализм, честность перед собой и доверителем, умение признавать ошибки, самосовершенствоваться, никогда не останавливаться на достигнутом.

– Если не адвокатура, то…

– …собаки.

– Если представить, что судебный процесс – это хоккейный матч, какую роль Вы отведете в нем себе?

– Забивной центральный нападающий с хорошим видением площадки и поставленным броском, но ставящий интересы партнеров и команды выше личных статистических показателей и не чурающийся черновой работы в защите собственных ворот.

Беседовала Юлия РУМЯНЦЕВА-ТОМАШЕВИЧ