Екатерина БАТУРИНА: «Родство важнее тайн»

Дата: 27 января 2020 г.

13 января 2020 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес постановление по делу семьи Свечниковых о разглашении врачебной тайны умерших пациентов их близким родственникам. Это решение Конституционного Суда СМИ и комментирующие юристы назвали прорывом в защите конституционных прав граждан. Готовясь к интервью с Екатериной Батуриной, адвокатом, представлявшим в КС интересы истца, я предполагала, что разговор пойдет о нюансах дела, а получилась беседа о семейных ценностях и высоких моральных идеалах, позволяющих людям «идти до конца» в поиске справедливости.

– Екатерина Валерьевна, начнем нашу беседу с традиционного вопроса: как Вы оказались в адвокатуре?

– Среди моих родственников немало юристов. Конечно, самый главный юрист в нашей семье – мой папа, Валерий Васильевич Батурин, ныне тоже адвокат с большим стажем и опытом работы в прокуратуре и правоохранительных органах. Моя младшая сестра Ольга также окончила юридический факультет с красным дипломом. Даже среди дальних родственников есть адвокаты и не только. Моя мама Любовь Спиридоновна – преподаватель математики, но тоже всегда мечтала о юридической профессии.

В нашей семье мы считаем, что родственные связи очень важны, и поддерживаем отношения, всегда общаемся и очень ценим доверие. Так меня воспитали родители.

После окончания общеобразовательной школы с золотой медалью и музыкальной школы с красным дипломом, где я проходила обучение экстерном, у меня был выбор: поступать в консерваторию либо на юридический факультет. В музыкальной школе всегда отмечали мой талант, поэтому учиться хотелось и там, и там. Наша знакомая пошла по такому сложному пути и отговорила меня. Выбор я сделала в пользу профессии юриста, чтобы продолжить семейную традицию.

Потом я устроилась работать в суд. За всё время работы в судебной системе я относилась к своим обязанностям добросовестно, мечтала стать судьей. Работа в суде – это бесценный опыт, который помогает мне видеть ситуацию глазами судьи, а также уважительно относиться к служителям Фемиды.

Решение стать адвокатом было осознанным, поскольку такая деятельность мне больше по душе. Я люблю общаться с людьми. Для меня профессия адвоката – это прежде всего помощь людям, решение их сложных жизненных проблем, маленькие и большие победы, которые помогают мне самой глубже понимать социальную значимость происходящих в обществе процессов.

В первый год адвокатской практики у меня были разные дела. С уголовным, гражданским и административным судопроизводством проблем не было – всё это ранее встречалось в моей работе в суде. В голове на автомате писала решения, ведь я готовила разные проекты судебных актов, даже оправдательные приговоры. Со временем стала заниматься более интересными делами. Сейчас в моей практике в основном длительные, сложные дела, которые рассматриваются в среднем более трех лет, бывает и дольше.

– Как случилось, что Вы занимаетесь областью медицинского права?

– В 2013 г. я впервые столкнулась с медицинским делом: у Нины Семёновны Панченко в районной больнице из-за некачественного лечения умер брат Владимир Семёнович Кожевников. Трижды пациент поступал на госпитализацию с признаками нарушения мозгового кровообращения, в предынсультном состоянии. Два раза никто не обратил на него внимания, а на третий раз, когда у него уже практически полностью отнялась левая часть тела, в больнице почему-то без осмотра врача и лабораторно-диагностического обследования ему ввели внутривенно препарат аминазин, который абсолютно противопоказан в таком состоянии и ведет к отеку головного мозга. Отек мозга и стал причиной смерти Владимира Семёновича.

От регионального министра здравоохранения мы с Ниной Семёновной услышали, что согласно медицинской документации лечение было качественным. Но сами мы эти документы не увидели, ведь это врачебная тайна. После подачи иска министр лично подписывала возражения.

Но мне очень повезло: в борьбе с такой несправедливостью к нам подключился мой папа, с которым я всегда могу посоветоваться по самым важным и сложным вопросам. Дело рассматривалось в суде более трех лет, причинно-следственная связь была установлена. Мы доказали фальсификацию медицинской документации. Так, чтобы оправдать введение противопоказанного препарата, в медицинской карте врач дописал диагноз «хронический алкоголизм», наличие которого было полностью опровергнуто судебно-медицинской экспертизой и материалами дела. У пациента вообще была непереносимость алкоголя. Всё это было доказано и отражено в судебном решении. Дело вызвало общественный резонанс. После этого в медицинском учреждении был большой скандал.

Расскажите подробнее о разработанной Вами концепции «Право рода».

– Конечно, я занималась и занимаюсь не только такими делами, но дела такого рода стали одним из направлений моей деятельности. Я начала углубляться в тематику медицинских дел, изучать особенности медицинского права, проблемы и пробелы в законодательстве. Ведь в этой сфере также много подзаконных нормативных актов, кроме того, многие нормы в медицине не урегулированы юридически, поскольку что-то сложилось исторически со времен Гиппократа, и это тоже нужно учитывать.

Тогда я определила основную стратегию своей деятельности и критерии ее осуществления, а также создала концепции, которые помогают мне реализовывать свои социально значимые проекты. Одной из таких является концепция «Право рода», в рамках которой я осуществляю защиту интересов семьи, материнства, детства, права людей пожилого возраста в случае причинения вреда их здоровью (смерти), а также вреда от преступных действий третьих лиц.

В деле Нины Семёновны Панченко я впервые столкнулась с проблемой получения родственником умершего пациента его медицинской документации. Врачебная тайна стала преградой для того, чтобы узнать причину смерти и разобраться в случившемся до обращения в суд. Если бы мы получили документы до суда, то дело не рассматривалось бы так долго, а предмет и основания иска были бы определены сразу.

Я заметила, что даже для живых пациентов получение собственных медицинских документов является целой проблемой. В резонансных делах практически всегда возникают вопросы о фальсификации.

Какое-то время назад я даже не могла представить, как этот вопрос будет решен: самим законодателем или высшей судебной инстанцией страны.

В 2015 г. дело гражданина Н.Н. Зубкова дошло до Конституционного Суда РФ. Было вынесено Определение КС РФ от 9 июня 2015 г. № 1275-О, в котором были даны разъяснения относительно института посмертной врачебной тайны.

По этому делу суд воспроизвел свою правовую позицию в позитивном определении относительно института посмертной врачебной тайны. Но суды, мягко говоря, отнеслись тогда к позиции КС избирательно, а фактически полностью проигнорировали, как и законодатель. На практике ничего не изменилось, всё равно приходилось обращаться в суд и в правоохранительные органы за получением сведений о смерти из медицинских документов пациента.

Было очевидно, что ситуация с получением медицинских документов должна быть изменена, это было продиктовано самой жизнью.

Если обратиться к положениям ст. 22 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», то мы увидим, что порядок ознакомления пациента с медицинской документацией установлен приказом Минздрава, а порядок получения копий либо подлинника медицинской карты отсутствует. Вопросы приходится решать на практике самим медицинским юристам по обращениям пациентов и врачей.

Дело семьи Свечниковых вызвало большой общественный резонанс. Расскажите, с чего всё началось и почему Вы решили «идти до конца»?

– С марта 2017 г. я работаю с кировской семьей Свечниковых. Это очень дружная и крепкая семья, на которую свалилась череда несчастий: онкологией заболели мать, одна из дочерей, а затем и отец Евгений Илларионович.

С декабря 2016 г. он трижды был госпитализирован в местный гематологический центр, где его не уведомляли должным образом о лечении. Семья говорит, что они ничего не знали о ходе его лечения. Врач утверждал, что пациент идет на поправку, но родственники видели обратное, поэтому обратились к специалистам в Израиле, где успешно проходили лечение мать и дочь.

Опасения подтвердились, но было поздно. Семью насторожило, что выписные эпикризы выдавались только в обмен на заполнение бланков на отказ от лечения, а сам лечащий врач организовал встречу на нейтральной территории и предлагал препарат, который в последующем ведущий израильский врач-онкогематолог Оделия Гур назвала «контрольным выстрелом в голову». После того как кировские врачи не смогли предложить пациенту какое-либо иное лечение, семья была вынуждена везти его в Израиль, другого выхода у них не было. Через пять дней Евгений Илларионович скончался. Свечниковы, сопоставив все факты и противоречия, решили узнать правду, которую от них скрывали в Кирове.

Я лично вместе с дочерью Евгения Илларионовича Ириной Могелюк ездила в Израиль и разговаривала с Оделией Гур. Она пояснила, что симптомы, с которыми Свечников поступил в гематологический центр в Кирове, требовали тщательного обследования. «Но химиотерапию он бы у меня не заслужил», – сказала она и также всё отразила в документах.

Тогда мы затребовали медицинские документы в Израиле и получили всё без проблем. А в Кирове в их предоставлении нам было отказано, несмотря на то что в информированных добровольных согласиях на лечение Евгений Илларионович указал супругу как лицо, имеющее право получать данные о состоянии его здоровья. Одновременно с этим мы подали заявление в Следственный комитет еще и на том основании, что Ирина Могелюк случайно записала разговор врачей о необходимости внесения изменений в медицинские документы.

Суды всех инстанций поддержали медиков в отказе выдать копию медицинской карты умершего, а в ходе предварительного расследования были получены экспертные заключения, согласно которым имеется прямая причинно-следственная связь между смертью Свечникова и допущенными грубыми ошибками в его лечении в Кирове (игнорирование инструкций к препаратам и клинических рекомендаций, превышение доз смертельно опасных препаратов в два раза, выбор несуществующей схемы химиотерапии, отсутствие необходимого обследования, контроля состояния пациента и т.д.). Кроме того, было установлено, что часть медицинских документов были подписаны не самим пациентом, а другим лицом.

Дело семьи Свечниковых вызвало большой общественный резонанс. Семья решила «идти до конца», понимая, что родственника они не вернут, но хотела, чтобы никто больше не попал в такую же ситуацию.

Я же в свою очередь видела системную проблему института врачебной тайны умершего пациента, поэтому изначально выбрала такую тактику юридической помощи, чтобы помимо всего прочего оспорить отказ в выдаче медицинских документов в Конституционном Суде РФ.

Постановление Конституционного Суда о разглашении врачебной тайны умерших пациентов их близким родственникам уже обозначено как прорыв в защите конституционных прав граждан. Как Вы оцениваете это событие?

– Отказ в выдаче медицинских документов, равно как и позднее или несвоевременное ознакомление с ними, – это реальное препятствие в установлении истины по делу, на каком бы этапе это ни было сделано. Своевременное получение медицинских документов призвано не только оградить суды от необоснованных исков, тоже встречающихся в практике, но и способствовать выработке родственниками умерших пациентов правовой позиции, которая позволит им качественно и своевременно отстаивать свои права и права умерших лиц как в гражданском, так и в уголовном судопроизводстве. С учетом сроков судопроизводства эти требования весьма актуальны.

На практике же предоставление медицинских документов только после подачи иска или непосредственно перед назначением судом экспертизы не соответствует принципу баланса интересов. Права родственников соотносятся с обязанностью государства провести эффективное расследование.

Конституционный Суд РФ принял Постановление от 13 января 2020 г. № 1-П по жалобе Р.Д. Свечниковой о разглашении врачебной тайны умерших пациентов их близким родственникам и членам семьи, а также лицам, указанным в информированном добровольном согласии пациента, при отсутствии выраженного им при жизни прямого запрета.

Я представила суду материалы дела, свою практику, правовую позицию, исследования института посмертной врачебной тайны в трудах специалистов, практиков, а также журналистские расследования.

Действительно, в связи с отсутствием правовой определенности в вопросе получения родственниками медицинских документов умершего пациента, взяв только конечные выводы из Определения КС РФ от 9 июня 2015 г. № 1275-О, суды оказались не способны предоставить заявителю эффективную и своевременную судебную защиту, реализовать принцип баланса интересов, закрепить на практике правовые позиции Конституционного Суда.

В Постановлении от 13 января 2020 г. № 1-П высший судебный орган указал, что Федеральный закон № 323-ФЗ не содержит положений, которые бы определяли после смерти пациента правовой режим доступа родственников к информации о состоянии его здоровья и медицинской документации, в частности супруга (супруги), близких родственников, а также лиц, указанных в информированном добровольном согласии пациента на медицинское вмешательство в качестве субъектов, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья (в информированном согласии должны быть указаны и объем сообщаемой информации, форма и сроки ее предоставления). Суд напомнил, что после принятия Определения КС РФ от 9 июня 2015 г. № 1275-О он высказывал свою позицию по данному вопросу в целях формирования устойчивой правоприменительной практики. Но этого не произошло.

«Пожелание суда» не сработало, потребовалось жесткое правовое регулирование. В отзывах на возражения государственных органов к жалобе я проанализировала имеющуюся судебную практику, неоднозначность которой также отмечали исследовавшие эти вопросы правоведы. Так вот, эта практика оказалась не только неустойчивой, а полностью противоречащей правовой позиции КС РФ.

Кроме того, я указала, что статистика обращений в правоохранительные органы по «медицинским делам» впечатляет: количество их растет, но из тысяч обращений лишь пара десятков влекут возбуждение уголовных дел. Всё это было мне известно потому, что я не раз участвовала в конференциях по данной проблематике, в том числе международных.

Я также обратила внимание на то, что законопроект № 925329-6 «О внесении изменений в Федеральный закон “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации” по вопросу о предоставлении сведений, составляющих врачебную тайну, после смерти лица» предусматривал внесение изменений в п. 3 (дополнить подп. 3.1.) ст. 13 и дополнения (п. 6) в ст. 22 Закона. Этот законопроект не был поддержан Правительством Российской Федерации. Единственная неудавшаяся попытка, хотя за четыре года можно было внести соответствующие корректировки и уточнения.

Фактически Конституционный Суд полностью поддержал доводы жалобы, согласился с ними и проверил на предмет неэффективности сложившуюся правоприменительную практику.

Получилось, что два года труда по данному кейсу увенчались успехом не только для семьи Свечниковых, но и для всех граждан нашей страны – и пострадавших, и потенциальных жертв. Ряд норм Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ч. 2, 3 ст. 13, п. 5 ч. 5 ст. 19 и ч. 1 ст. 20) признаны не соответствующими Конституции РФ в своей взаимосвязи.

Теперь любой гражданин при соблюдении условий, указанных Конституционным Судом (степень родства, указание лица умершим в информированном согласии на лечение, отсутствие запрета от пациента на разглашение врачебной тайны), может обратиться за получением медицинской информации умершего, руководствуясь данным Постановлением.

Конституционный Суд РФ своим решением по этой жалобе внес изменения в действующий законодательный порядок врачебной тайны, до принятия соответствующих поправок в Закон об охране здоровья граждан установил порядок, который применяется на территории нашей страны с 13 января 2020 г. Он отражен в п. 3 резолютивной части Постановления. Я очень надеюсь, что поправки в Закон будут полностью соответствовать Постановлению КС от 13 января 2020 г. № 1-П.

Я и мой отец считаем, что удалось решить системную проблему. Роль семьи определена государством одной из основных в современной России. Это действительно очень важно. Как и мы, Свечниковы уважают семейные ценности, память об умерших родственниках. Полагаю, что именно такие моральные принципы позволяют людям «идти до конца» и добиваться справедливости.

В конце разговора я бы хотела процитировать интервью Гадиса Абдуллаевича Гаджиева (судья Конституционного Суда РФ. – Ред.): «До 30 лет он [юрист. – Ред.] должен получить уверенные знания внутренней логики гражданского, уголовного, административного права. От 30 до 40 – постичь гораздо более сложное конституционное право, которое вбирает в себя не только национальную, но и общемировую правовую мудрость. Если он хочет добиться очень больших успехов, то после 50 лет должен идти еще выше. Следующий этаж – философия права. И тогда он сможет принимать более или менее осмысленные решения. Наши же судьи очень старательно поместили свое сознание в однокомнатную квартиру цивилистики». Я с этими словами согласна.

Справка
Екатерина БАТУРИНА – адвокат Адвокатской палаты г. Москвы.
Окончила Томский государственный университет по специальности «Юриспруденция». До получения статуса адвоката более 6 лет работала в судебной системе в должности помощника судьи районного, областного судов. Адвокат с 2012 г., осуществляет деятельность в форме адвокатского кабинета.
https://instagram.com/advokat_baturina?igshid=haw8e961h19h

Вопросы задавала Юлия Румянцева-Томашевич



Людмила МАТВИЕНКО: «Милосердие – это естественное чувство»

Дата: 25 декабря 2020 г.

Адвокат АП города Москвы, член Адвокатского агентства «Альянс» Людмила Матвиенко специализируется на юридической защите бизнеса и вопросах медицинского права, она ведет практику в сфере интеллектуальной собственности и работает по комплексным, многоотраслевым делам. Не будем говорить о том, насколько плотный и загруженный ее график, – это и так понятно. Но в этом графике находится место для других дел, которые Людмила Олеговна считает не менее важными. В рамках проекта МБОО «Справедливая помощь Доктора Лизы» она привлекла немало наших коллег, которые безвозмездно создают уникальные «юридические маршруты» для людей, попавших в сложную жизненную ситуацию. Помогать людям, уверена Людмила Матвиенко, – это естественная потребность человека. Да и может ли думать иначе адвокат?..

– Людмила Олеговна, благодарю Вас за то, что откликнулись на предложение об интервью. Расскажите подробнее о проекте «Маршрут защиты»: кем и для кого он создан, какие цели и задачи перед собой ставят его организаторы?

– Сайт «Маршрут защиты» был создан Международной благотворительной общественной организацией «Справедливая помощь Доктора Лизы» на средства, полученные от Правительства Москвы, при поддержке Комитета общественных связей и молодежной политики г. Москвы для людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Таких ситуаций довольно много: это и неожиданная болезнь, и болезнь ребенка, близкого человека, и потеря работы, и рождение ребенка-инвалида – перечислять можно долго. Изначально команда сайта не планировала размещать правовой контент, поскольку средств гранта на это выделено не было. Я принимала участие в совещаниях рабочей группы, и президент благотворительной организации Ольга Юрьевна Демичева предложила мне написать статью о государственной поддержке инвалидов в городе Москве, их правах и льготах. Углубившись в тему социального права, я поняла, что проблем в этой сфере очень много и одной мне не справиться. Я советовалась с коллегами и получила поддержку и помощь, многие опытные и востребованные адвокаты Москвы и Московской области, несмотря на занятость, захотели безо всякого вознаграждения написать статьи для нового сайта. Мы встречались и обсуждали, каким образом должны быть написаны эти статьи, администратор сайта и я собирали наиболее часто задаваемые вопросы в социальной сфере. Так появилась правовая часть проекта. Хочу отметить, что сотрудники благотворительной организации – администратор сайта и программист – нас поддержали и помогли, хоть и изменилось техническое задание.

– Вы являетесь координатором правовой части проекта. В чем заключалась задача адвокатов, участвующих в нем, были ли сложности в поиске экспертов и сколько «маршрутов» им удалось составить?

– Задача адвокатов заключалась в том, чтобы наиболее заботливо и подробно описать алгоритм действий в той или иной сложной ситуации. По возможности простыми словами. Адвокаты сами предлагали темы статей, какие-то темы запрашивали сотрудники благотворительной организации. Сложностей не возникало, наоборот, проявилась очень мощная поддержка адвокатов и всех, кто создавал сайт. Коллеги молча «закатали рукава» и стали работать. Идея помощи сразу многим людям в трудной ситуации нашла отклик в нашем сообществе. Начали создавать статьи с теми адвокатами, с кем были знакомы лично, многие откликнулись на мою публикацию в Фейсбуке, друзья и коллеги продолжают писать и звонить с предложениями по созданию и дополнению этого раздела. В итоге сейчас на сайте размещено 24 правовых алгоритма-маршрута, и мы планируем дополнить правовой раздел новыми полезными статьями. Считаю необходимым сообщить, что многие некоммерческие организации высоко оценили вклад адвокатов в разработку правового контента для сайта. Тех, кто откликнулся первым, наградили дипломами форума НКО #всегдачеловек. Для авторов статей и волонтеров награждение стало приятной неожиданностью. Это большая честь и огромный кредит доверия.

– В чем, на Ваш взгляд, уникальность «Маршрута защиты» и стоит ли распространить этот проект на другие регионы России, не ограничиваясь столицей?

– Уникальность «Маршрута защиты» в том, что этот ресурс содержит много видов помощи и адресов, где могут получить эту помощь именно те, кому тяжело. Это и государственная помощь, ведь об объемах и способах ее получения многие простые люди не знают. Также на сайте размещена подробная информация о благотворительных организациях, которые выполняют важные социальные функции поддержки граждан в трудных жизненных ситуациях. По ссылкам можно перейти и сразу обратиться за любой помощью. «Маршрут защиты» поддерживают Агентство стратегических инициатив и многие некоммерческие организации. Я очень благодарна руководству компании ГАРАНТ, которая сразу безоговорочно поддержала адвокатов в этом начинании, и лично Дмитрию Михайловичу Сладкову, руководителю корпоративного отдела, за неравнодушие и партнерскую помощь. Я очень надеюсь, что сайт будет расти и распространяться на другие регионы. Гильдия российских адвокатов стала партнером проекта, а это всероссийская некоммерческая организация, и мы можем реализовать региональные правовые программы, привлечь коллег из других городов. Правовой раздел сайта поможет многим людям самостоятельно справиться с юридическими вопросами и, возможно, избежать общения с мошенниками и псевдоадвокатами в Сети, которых стало очень много. Я искренне надеюсь на такой результат наших усилий. Хотелось бы, чтобы в следующем году на сайте появился форум, где будут дежурить адвокаты, психологи, сотрудники благотворительных НКО. Будем отвечать на вопросы, собирать информацию и развивать обратную связь с пользователями.

– Нога в ногу с проектом «Маршрут защиты» идет другой проект, координатором которого Вы являетесь. Расскажите, как родилась идея создания #PROЛЮДИ?

– Известный фотограф и искусствовед Екатерина Рицкая захотела поддержать тех, кто создает «Маршрут защиты». Екатерина давно работает в жанре психологического портрета и популярна у адвокатов. У нее родилась идея показать лица людей, которые бескорыстно помогают и для которых помощь – дело всей жизни. Она пригласила визажиста Нику Кисляк, а я предложила адвокатам стать героями этого фотопроекта. Изначально фотосессия предлагалась как награда для волонтеров и профессионалов, подарок. Режиссер и видеограф сайта Екатерина Рябинина предложила сделать проект #PROЛЮДИ открытым приглашением для профессиональных волонтеров, а веб-дизайнер Мария Блувштейн оформила портреты и цитаты участников в виде лендинга.

– Кто составляет команду #PROЛЮДИ и можно ли стать ее членом?

– #PROЛЮДИ – это фоторассказ о волонтерах и профессионалах, помогающих тем, кому тяжело. Команда – это фотограф Екатерина Рицкая, визажист Ника Кисляк, режиссер Екатерина Рябинина, я и дизайнер Мария Блувштейн. Проект совершенно открытый для всех, кто может и хочет помогать другим. Помощь может быть абсолютно разной: моральной, материальной, профессиональной, информационной. Рассказывая про то, что помощь бывает самая разная, и о тех, кто помогает, Вы также являетесь частью этого круга добра. Вот как это работает.

– Герои фотопроекта коротко отвечают на вопрос «Почему Вы помогаете людям?», а как бы Вы на него ответили, возможно, чуть более подробно?

– Сострадание, милосердие – это естественное чувство. Помощь другому, даже одному человеку, делает среду нашего обитания лучше, справедливее, красивее, на одного счастливого или успешного человека становится больше. Для меня важно, чтобы было больше счастливых людей. Возможно, этот человек поможет еще кому-то. Так что это очень эгоистичное дело. Разумная помощь другим – это средство от профессионального выгорания. Вообще-то я счастливая, например, потому, что удалось сплотить такую команду, показать, что адвокаты – не только профессионалы, но и очень неравнодушные, открытые, добрые люди.

Вопросы задавала ЮЛИЯ РУМЯНЦЕВА-ТОМАШЕВИЧ